Андрий Жолдак – художник-космополит, не принадлежащий ни одной стране, но яростно подчеркивающий свое украинское происхождение. Еще во время службы в Советской армии, во Львове, будущему художнику доставалось от старших военнослужащих за отстаивание национальной самоидентификации. С тех пор мало кто осмеливается окликнуть его российским «Андрей», рискуя нарваться на драку. Имя «Андрий» через «и» стало его визитной карточкой, равно как и эпатажные смелые постановки, воплощающие принципы современного художественного направления постмодернизма. Далее на kharkov-trend.
Ключевым в работе режиссера на территории Украины был харьковский период творчества (2000 года). В спектаклях А. Жолдака по мотивам В. Шекспира, К. Гольдони, И. Тургенева ярко выражено подражание авангарду XX века. Неугасимый ажиотаж вокруг экспериментов режиссера, уехавшего с Родины еще в 2006 году, ставит вопрос о месте А. Жолдака в искусстве эпохи постмодернизма и его роли в украинском театральном процессе.
Первые шаги режиссера в искусстве и унаследованный талант
С рождения будущий художник находился в украиноязычной среде потомков корифеев национального театра – Тобилевичей. Андрий Жолдак – праправнук драматурга Ивана Карпенко-Карого и Надежды Тарковской. Свои прославленные корни режиссер воспринял очень серьезно, почувствовав внутреннюю потребность работать в искусстве. Освоив профессию, во времена харьковского периода, А. Жолдак взял творческий псевдоним «Тобилевич IV». Последовательно подписывая афиши к своим спектаклям, режиссер превратил известную фамилию в узнаваемый бренд.
В режиссерское дело А. Жолдак попал не сразу. Начав с мечты о карьере художника-живописца (окончил киевскую элитную школу – Государственный художественный лицей имени Т. Шевченко), он столкнулся с отсутствием желания и таланта к статической изобразительной форме искусства. Уже в армии, проходя этап взросления, А. Жолдак через «дедовщину» и пережитые издевательства нашел свой путь к искусству. Режиссура как проявление абсолютной власти на театральной площадке показалась ему привлекательной и достойной того, чтобы ею заниматься. Ценность профессии возникла в обретении абсолютной свободы в качестве автора спектакля. Первые сценарии А. Жолдак начал писать именно в армейский период.
Парадокс в том, что гордясь своим выдающимся происхождением, режиссер хотел отойти от традиционных форм украинского театра, основанных корифеями. Он стремился заниматься новым современным искусством, ломая устоявшуюся театральную конструкцию.
Путь к постмодернизму
Поиск режиссера новых сценических форм начался с его увлечения киноискусством. «Я был тогда в кино. И хотел, чтобы театр был как кино. То есть должны быть такие спектакли, которые бы цепляли, увлекали и т.д.», – делился А. Жолдак своими мыслями (интервью А. Бацман), сопровождавшими его на этапе обучения профессии. Режиссура как возможность стать автором-новатором и проявить лидерские качества заинтересовала Андрия.
Как и многие другие театралы, сближение со сценой А. Жолдак начал из-за кулис. Год после армии занимал должность монтировщика сцены центрального киевского театра (Национальный академический драматический театр имени И. Франко). Работал монтером также в театре имени Л. Украинки, ассистентом режиссера в театре Красный факел.
Отец, драматург Валерий Жолдак, помог сыну поступить на режиссуру в Киевский государственный институт искусств имени И. Карпенко-Карого на курс, который набирал Сергей Данченко. Однако именитый педагог не увидел в Андрие потенциала, о чем поговорил с отцом, и парня перевели к другому мастеру – Михаилу Резниковичу. У него А. Жолдак проучился один год (1986) до перехода руководителя на должность главного режиссера русского театра.
Вспоминая театральную фигуру М. Резниковича, невозможно не отметить, что именно он помог молодому А. Жолдаку войти в мир искусства и познакомил со следующим его учителем Анатолием Васильевым. В течение более чем сорока лет М. Резникович развивал русскую драму в украинском театре (Национальный академический драматический театр имени Л. Украинки), и по инерции продолжил отстаивать ее позиции даже после варварского полномасштабного вторжения.
Пройдя полноценную режиссерскую подготовку на курсе А. Васильева (Москва, 1989), А. Жолдак увлекся идеями неклассического театра. От учителя он воспринял методику творческого эксперимента, а также энергетику сильного лидера с непростым характером. Почти в унисон (2006 – 2007) А. Жолдак и А. Васильев отправились в добровольное изгнание в Европу, каждый из-за конфликтов с местными властями. Оба стали успешными – вне дома.
Главной особенностью театральной эстетики А. Васильева является неклассическое понимание актерской игры, родственное европейским практикам режиссеров XX века Антонена Арто и Ежи Гротовского. Учитель А. Жолдака нашел свою форму игрового театра-лаборатории. Актер в ней принимает правила игры: быть персонажем, а не перевоплощаться в него. Таким образом актер остается собой, становясь персонажем в игровой реальности (минуя законы традиционного театра перевоплощения).
За период обучения А. Жолдак воспринял множество идей, теорий, методик и философских тезисов. «Нахватавшись» знаний, молодой художник начал совмещать их и вводить в собственную театральную работу.
Постмодернизм и театр А. Жолдака
В эпоху постмодернизма, пришедшую на смену эпохе модерна в 60-х годах XX века, театральное искусство начало процесс переосмысления прошлого. Вместе с провозглашенной «смертью» автора в литературе ведущее место в театре заняла фигура режиссера как интерпретатора текста и всех смыслов. Язык постмодернизма: компилятивность, повторяемость прошлого, разрушение смыслов, отсутствие нравственных ориентиров, вседозволенность, право художника на самовыражение, мотив игры, телесность. Учитывая это, театр Андрия Жолдака пронизан современным языком искусства.
Принципы работы режиссера
Мнение, что театр должен ошеломлять, заставлять мыслить, не давая быть равнодушным, является определяющем в эстетической системе режиссера. Работая без плана и, по-видимому, без тормозов, художник транслирует на сцене литературный метод потока сознания, пытаясь передать внутренние мысли и картинки. Его спектакли подобны сну или галлюцинации, где линейный сюжет присутствует в меньшей степени, чем хаос. Но, как известно, даже хаос имеет свою логику (вспоминаем литературу абсурда).
Литературную основу А. Жолдак использует скорее для вдохновения, чем в качестве прямого руководства к сценическому действию. Художник провозглашает необходимость не только «убить» автора, чтобы узнать у него секрет пьесы, но также «убить» режиссера и актера. В записях лекций А. Жолдака на YouTube так же трудно найти структурированность, как и в его работах. Однако в разговорной форме режиссер излагает идеи-базисы своего «театра будущего». Ведущее место в теоретизировании художника занимает работа с актером. Дальше несколько его идей.
- О квантовом актере – время на перевоплощение не нужно, требуется просто быть персонажем. Актер на репетиции должен иметь «копии», чтобы перезагружаться, как в компьютерной игре, — тогда каждая версия происходящих событий будет для него реальной и одновременно непредсказуемой (с возможностью повтора).
- О точках суперпозиции – актер должен иметь пять точек для суперпозиции, что значит смотреть на себя под разными углами: «я» актер на сцене, «я» в зрительном зале, зеркальный «я», «я» центральный актер и «я» космический (объемность, не дающая возможности актеру сбиться в игре).
- Об актере как носителе идей – чтобы быть хорошим актером нужно иметь большую мечту и стать генератором идей. Внутренняя глубина актера сочетается с глубиной текста, при этом актер превращается в соискателя и изобретателя, закладывая в спектакль определенный код.
Связь с театром жестокости и театром ритуала
В работе с актером, особенно в харьковский период, А. Жолдак использовал жесткую модель поведения на грани с садизмом. Увлеченность фигурой Маркиза де Сада как настоящего художника, а также руководящая должность художественного руководителя, подаренная губернатором области, изъяли слово «табу» из мировоззрения А. Жолдака.
Для себя режиссер избрал модель поведения в стиле Антонена Арто: «Лучше на сцене я буду убивать и мучить, чем это будет в жизни». Жестокость стала для А. Жолдака связующим звеном между искусством XX и XXI веков. Следуя концепции ненаративного театра А. Арто (театр жестокости или крюотический театр), жестокость режиссера направлена как на актера, так и на зрителя, но лишена бытового значения. Спектакли А. Жолдака нацелены на пробуждение неосознанных страхов зрителя и переживание им катарсиса. Режиссер обращается к примитивности человеческих инстинктов и подсознания, возлагая большие надежды на очистительную силу искусства потрясения.
Веру в ритуальность театрального действа режиссер перенял у Антонена Арто, Ежи Гротовского и своего непосредственного учителя Анатолия Васильева. В спектакле по Г. Ибсену, поставленном в европейском театре, сценическое действие происходило при пустом зале за сорок минут до прихода зрителей, а также продолжалось после того, как они ушли.
Нормальными художник считает и длинные изнурительные репетиции, превращающие работу в театре в сектантское собрание избранных. Неудивительно, что харьковским актерам было трудно ужиться в атмосфере диктатуры, где репетиционный процесс был похож на игру на выживание. В интервью 2023 года харьковская актриса Оксана Стеценко вспоминала работу с А. Жолдаком так: «Я многое сыграла в его спектаклях, я ему за это очень благодарна. Это был ужасно тяжелый труд, ужасно физический, денно, нощно, физически и морально. Андрий был очень тяжелым человеком, очень тяжелым. Но он этим подкупал».
Режиссер использовал видео, чтобы снимать процесс подготовки. Наличие многочисленных записей позволяло не только улучшать актерскую работу, но и «монтировать» спектакль словно киноленту.
Опыт авангардного театра вдохновил А. Жолдака на эксперименты, порожденные своим подсознанием. Актерская игра, музыка, сценография – его инструменты в театре, где можно все.
